Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

На 53-летие Игоря Каляпина

Чтобы лихие пережитки 

Не жгли нам снова зрак очей,   

Каляпин побеждает пытки, 

Сажая злобных палачей. 

И сколько б кто не дал на лапу, 

В стране не множил силы зла, 

Вас, - заявляет им Каляпин, - 

Ждут уголовные дела. 

Что пожелать хочу я, Игорь, 

Чтобы тебя ценила власть, 

Ведь ты – правозащитный тигр, 

И совести народной часть. 

СК, кончайте Ваши игры, 

Страна давно ждет Ваш ответ, 

Когда у нас такие тигры, 

У пыток – точно шансов нет!  

promo an_babushkin november 20, 2018 04:27 3
Buy for 100 tokens
Идея амнистии носится в воздухе. Призрак амнистии бродит по России. Ну и чего, спрашивается, он бродит? Количество заключенных по сравнению с 2000-м годом снизилось 1 миллиона 60 тысяч с до 680 тысяч. Исчезли камеры, где на 10 мест находилось 20 заключенных. В 2008 году в монотонную жизнь…

Мероприятия Комитета за гражданские права в начале октября 2021 года.

Мероприятия Комитета за гражданские права
в начале октября 2021 года.

В начале октября 2021 года Комитет за гражданские права проводит следующие мероприятия.

4 октября, 17.00 – круглый стол «Правозащитные аспекты применения масочного режима».

6 октября, 13.00- проведение Рабочей группы СПЧ по коренным и коренным малочисленным народам России, посвященной Всероссийской переписи населения
6 октября, 15.00- проведение Постоянной Комиссии № 10 СПЧ по гражданскому участию в пенитенциарной реформе.

8 октября, 16.30, Покровка, д. 5, Дом общественнызх организаций,   встреча с читателями автора книги «По ту сторону мглы» В.А. Фадеева.

9 октября, 19.00- творческий вечер поэта Бориса Ивановича Кудашкина

11 октября, 17.00 - круглый стол «Развитие производства в уголовно-исполнительной системе».

25 октября, 19.00- творческий вечер  поэтессы Валентины Владимировны Сержпинской.

Мероприятия проводятся  очно-заочной форме.
Очная часть состоится в офисе Комитета за гражданские права по адресу пр. Шокальского, д. 61 корп. 1, тел. 8-499-478-9515 (кроме конференции по книге В.А Фадеева).

Заочная часть состоится в Zoom. Ссылки можно запросить по указанному телефону либо найти на моем блоге.

А.В. Бабушкин

Тем, кто голосовал за «Единую Россию» на выборах 2021 года.

Не спасет нас Мессия
В этим странные дни
Каждый раз за «Едро»
Голосуют они.

А затем свои дни
И Россию кляня,
За ошибки свои
Они спросят с меня.

Это я виноват,
Что все плохо у них,
Умер кот, высох сад,
Хулиган дал под дых.

Правосудие спит,
Стал дороже бензин,
Дверь балкона скрипит,
Пьет с подружками сын,

Непослушная дочь
Провалила зачет,
На балконе всю ночь
Что-то снова течет.

Полицейский не едет,
Медсестра не спешит,
А борзые соседи,
Потеряли весь стыд.

И стряхнув капли слез
Пробираясь сквозь тьму,
Зададут мне вопрос:
Почему? Почему !?!

Почему мы в богатой
России бедны?
Почему вновь страна
На пороге войны?

Можно эти шарады
Обсуждать целый день,
А всего –то и надо
Было взять бюллетень,

И чтоб партия власти
Ушла на покой,
Начертать в нужном месте
Крестик твердой рукой. 

Умное голосование, как беда России.

Раньше у России было две беды: дураки и дороги. А сейчас к ним добавилось и умное голосование.

Это стихотворение не направлено против КПРФ. В этой партии, как ни странно, у меня много друзей. Даже к своему сопернику Денису Парфенову я отношусь с искренним уважением, как к порядочному человеку. Да и Геннадий Зюганов сделал для страны немало полезного.
Другое дело, что мои избиратели считают, что их интересы в ГД я представлял бы лучше, чем Д.А. Парфенов.

Однако на данных выборах вместо избирателей, кандидатов и даже партий пытаются рулить политтехнологи. И не только находящиеся в России.

Им и посвящено мое стихотворение.

Умное голосование
Превратилось в рисование

И рисуют в нем победу
Тем, кто не угоден Деду

Кандидат, мол, наш прекрасный,
Не смотрите, что он красный

Нет любви народных масс?
Мы устроим перекрас.

Для доверчивых иванов
Лучше Путина Зюганов:

Он и краше, и модней
Он есть Брежнев наших дней!

На День рождения Ольги Николаевны Огольцовой, члена Правления Комитета за гражданские права

Чтоб невинные вышли на волю,
Чтобы людям жилось хорошо,
Ежедневно старается Оля,
Чтоб любой справедливость нашел.

Оказавшись крутым программистом,
Покорив все баранки страны,
Она стала серьезным юристом,
У нее мы учиться должны.

Чтоб нам вдруг не стало хреново
Чтобы каждый нашел, что искал,
Важно, чтоб наша О. Огольцова
Шла вперед среди жизненных скал,

Навсегда красоту сохранила,
И могла опереться на нас,
Умножая здоровье и силы,
Каждый век, каждый день, каждый час.

    
 

Не надо сносить гаражи!

Я не люблю наезда наглой лжи:
Лежат, мол, в гаражах дрова да шины.
Прошу Вас, не сносите гаражи,
Не выгоняйте во дворы машины.

Не надо Вам впадать в чиновный раж,
Снося все, что попало Вам под руку,
Построен в Вашем детстве был гараж,
И может он Вам преподать науку.

Помог он снизить вал машинных краж,
Хранил в себе запчасти и домкраты,
От нищеты спас граждан тот гараж,
Став продолжением их тесной хаты.

Теперь иные ветры дуют за окном,
Идет боданье с мнимым самостроем,
Глядишь и завтра не гараж, а дом,
Чиновный трактор уничтожит с боем.

Я понял бы, когда б сказал префект:
Мы братцы, Вашу землю не распилим,
И будет положительный эффект
Для тех, кто наделен автомобилем.

Но нет, чиновной мысли виражи,
Простерлись лишь до пошленького сноса.
Прошу Вас, не сносите гаражи,
Пока в сарае ждут лома и косы.     

Размышление члена партии ЯБЛОКО на Яблочный Спас – 2021

Размышление члена партии ЯБЛОКО на Яблочный Спас – 2021

На территории района Отрадное,
входящего в состав моего избирательного округа,
в 1931-1984 годах существовал учхоз Отрадное. В нем ,
в котором рос крупнейший в Москве яблоневый сад, в котором было более 80 тыс. деревьев.
Однако затем он был вырублен и застроен домами.  

Прошел дождями Первый Спас,
И близится Второй.
Пусть ждет, друзья, вас добрый час
И творческий настрой,

Пусть ждут душистые луга,
И яблоневый сад,
И яблочного пирога
Волшебный аромат.

И пусть не будет этот сад
Отправлен под топор,
Как 40 лет тому назад,
Тот, где затем мой двор

Построен был; и не без слез
Чуть не сойдя с ума,
Смотрели мы, как гиб учхоз
Чтоб строились дома.

И больше моря яблонь нет
На Яузе-реке,
Хоть этот сад оставил след,
Но где-то в далеке.

Тогда спасти поможем вам
Наш яблоневый сад,
Когда доверите вы нам
Госдумовский мандат,

Пусть будет яблочным наш год,
И ладно во дворе,
И наше ЯБЛОКО придет
В Гос Думу в сентябре.

Мысли, навеянные жарким августом 2021 года

В столице столько средств – фигеют куры.
Газоны иссушает злое лето.
Кладутся бесконечные бордюры,
Высасывая деньги из бюджета.

Несутся вверх свихнувшиеся цены.
В отделах МВД год нет приема.
Никак не наступают перемены,
В стране, где все не ясно, но знакомо.

И москвичи в двадцатом поколенье
Не могут для себя найти ответа:
Ну почему, коль стали мы сильнее,
Живем мы хуже, чем в Европе где-то?

Ворчим мы по привычке, мол, не верим
Мы ни одной предвыборной программе.
Но, если нас и ждет счастливый берег,
То до него доплыть должны мы сами.

У нас есть весла – наш бесценный голос
У нас воля, чтобы жить красиво,
Чтоб жизнь была счастливой и веселой
На корабле по имени «Россия».

"Я знаю, усилия тщетны,

"Я знаю, усилия тщетны,
Им не вдолбить ничего:
Предметы для них беспредметны,
А белое просто черно.
Судье заодно с прокурором
Плевать на детальный разбор -
Им лишь бы прикрыть разговором
Готовый уже приговор".

Юрий Гусаков

Два Жванецких

В разные годы Михаил Михайлович написал 2 текста про жизнь СССР. Оба гениальные. В обоих есть своя  правда. Публикую на блоге оба. Но мне больше нравится второй.  Он написан с большей исторической ретроспективы.

Оба правильны. Но мне он ближе.

Счастливое советское время.

Советское время, будь оно проклято, было счастливым от того, что мозги у всех были свободны.
Полдня за молоком.
Полдня за мясом.
Стой свободно, расслабленно.
Пять минут - шаг вперед.
Думай, читай, учись.
И ты не один.
Ты движешься по общему маршруту.
Жена знает, где ты, ты знаешь, где она.
Этот отдых для мозгов назывался "очередь".
Первое добровольное построение советских людей в затылок друг другу.
Следующий отдых для мозгов - собрание.
Поднять! Укрепить! Создать!
Два часа свободного времени.
Тренируй кисть, сжимай мячик.
Тяни под столом ногами эспандер.
Курилки битком.
В туалетах примерочные.
В комнатах настроение.
Кто-то входит в отдел - все животом ящики задвигают.
В ящиках -- рюмашка, огурчик, детектив.
Мозги свободны.
И советские труженики не боялись тонкого юмора и сложных стихов литературы, произнесенных со сцены вслух.
В политике ясно.
Великое противостояние двух систем: всеобщего равенства и низкой производительности труда, с одной стороны,
и вопиющего неравенства   и большой производительности труда, с другой.
И в пику обществу потребления нами было построено общество борцов за справедливость.
Общество борцов пело, читало и защищало диссертации, время от времени испытывая  нужду в продуктах питания. Но это считалось для борцов естественным состоянием.
Как волны, накатывались поэты и барды на скалистый берег коммунизма и откатывались, крупновспененные и шумные.
Снова собирались, сочиняли и снова с грохотом и гулом под овации налетали на скалы грудью, ногами, лицом.
С коммунизмом боролся каждый. От первого секретаря ЦК до дворника, только что защитившего диссертацию.
С песнями и стихами было хорошо.
Еды не было по-прежнему.
Не давалась борцам еда.
Не давалась одежда.
Все гордились низким заработком и тайгой.
Коммунизм надо было строить, а капитализм строить не надо было.
Он там сам (или сам там) возник на основе дикой конкуренции и неимоверного труда.
Там платили за все, что продавали.
Отчего было много продуктов и товаров.
"Гнусные торговцы!" - кричали им борцы и пели хором.
Там не пели просто так и в лицо друг другу.
Там продавали хоры и покупали голоса.
Петь просто так было убыточно.
Физики у них не шутили, а клепали бомбу, секреты которой продавали нам их шпионы.
Их шпионы хотя и были поклонниками нашего строя, но жить у нас не хотели.
Наши тайны там шли плохо.
Один автомат. Один самолет.
Стихов не брал никто.
Юмор не переводился.
Наши, побывавшие там, возвращались, обвешанные транзисторами и сандалиями, долго и туманно говорили об отсутствии свободы, не уточняя где, а ночью слушали транзистор.
Постепенно привлекательность вещей стала расти, особенно среди наших женщин, этой черной силы, всегда предающей интересы мужчин и выбивающей из них волю и непреклонность.
Мужчины в ногах валялись у властей, чтоб поехать и привезти какую-нибудь вещь и косметику.
Противостояние стихов и косметики продолжалось долгих семьдесят лет.
И женщины победили.
Они перестали петь, начали красить щеки и ресницы.
Мужчины отбросили  гитары и сели за руль.
Дети выбросили книги и ударили по кнопкам.
Ученые стали продавать, не изобретая, свое тело и мозги.
Спортсмены поменяли массовость на отъезд с продажей мастерства и мышц на Запад.
Газеты перестали думать над фактами и стали торговать фамилиями.
Секс стал покупным, прозрачным и отделился от любви.
Словами: "Хотите заняться сексом или поедим?" - встречают гостей в приличных домах.
Книги стали читаемо-выбрасываемые.
Их жизнь, как у всего продажного,- одна ночь.
Задачей искусства стало освобождение мозгов.
Уже видно, как в зрительном зале освобождается организм от наболевшего и пережитого.
Это хохот. И кто осудит...
Шахматы сверху опустились вниз и расчертили жизнь на риск и расчет.
Богатые перестали спиваться - риск велик.
Итог жизни в сорок лет. Расцвет итога в семьдесят.
В сорок лет денег нет и не будет. В тридцать лет таланта нет и не будет.
Пошла торговля.
Мы им продаем то, что горит, то есть водку и нефть.
Они нам -- то, что едят и смотрят, то есть продукты и кино.
С едой по-прежнему не идет, не мычит и не телится.
Почему у нас с едой не сложилось?
Господи! Меняются уклады, а голод стоит неподвижно, как Кремль посреди страны.
Уже и душевные враги-евреи в пустыне выращивают и выкармливают, а мы все объясняем и выясняем, почему жрать нечего.
И кто был виноват в XIX, XVIII, XVII, XVI веках и ниже, вплоть до мамонта Феди.
Сейчас все уселись вдоль трубы и запели.
"Качает!" - поют аборигены.
"Течет-течет!" – танцуют аборигены.
И так, с танцами и песнями, провожают каждый баррель.
И слово какое пенистое!
Теки-теки, дерьмо зеленое...
Продаем из-под себя!
Под названием "энергетическая сверхдержава".
Оттуда деньги в мешках передают нам, но не дают потратить, чтобы мы не распухли и не упились.
Сидим мы, смотрим, как деньги в мешках свою ценность
сохраняют, а мы свою теряем  в плохо пригнанной одежде.
Старики и старухи, как и их песни, со следами былой красоты, мало едят и уже  не рассчитывают ни на государство, ни на своих детей, безумно занятых мозгами.
Родители уже не помогают в юности и не мешают в старости.
Они нужны только для зачатия.
С помощью детского питания и компьютера с родителями покончено в малолетстве.
В странах потребления их грузят в автобусы, и они ездят отдельно от людей.
В странах ископаемых старики ходят по базару и все прицениваются, прицениваются, прицениваются, прицениваются и не могут прицениться.
А мозги в правительстве работают очень напряженно - как обойти трубой настырного соседа. Как газом усмирить зарвавшийся электорат. Как сделать всю еду нахала холодной и сырой.
Интеллектуальный низ страны по партиям и капиллярам лезет вверх, в парламент, за мигалкой.
Мигалку дайте поносить!
Снял с крыши - замигала в глазах.
Потушил в глазах - замигало в руках.
Потушил в руках - замигало в штанах.
Без подмигивания - не жизнь.
Жизнь взялись делать заново.
Делаем, как умеем.
Сделаем, снимем брезент, боюсь, опять получится советская власть, в душу ее!
Или то, что мелькнуло на Кутузовском проспекте - грязный "роллс-ройс".

Об ушедшей
Советской родине.

"Она была суровой, и совсем не ласковой с виду. Не гламурной. Не приторно любезной. У неё не было на это времени. Да и желания не было. И происхождение подкачало. Простой она была. Всю жизнь, сколько помню, она работала. Много. Очень много. Занималась всем сразу. И прежде всего - нами, оболтусами. Кормила, как могла. Не трюфелями, не лангустами, не пармезаном с моцареллой. Кормила простым сыром, простой колбасой, завёрнутой в грубую серую обёрточную бумагу.
Учила. Совала под нос книги, запихивала в кружки и спортивные секции, водила в кино на детские утренники по 10 копеек за билет. В кукольные театры, в ТЮЗ. Позже - в драму, оперу и балет. Учила думать. Учила делать выводы. Сомневаться и добиваться. И мы старались, как умели. И капризничали. И воротили носы. И взрослели, умнели, мудрели, получали степени, ордена и звания. И ничего не понимали. Хотя думали, что понимаем всё. А она снова и снова отправляла нас в институты и университеты, в НИИ. На заводы и на стадионы. В колхозы. В стройотряды. На далёкие стройки. В космос. Она всё время куда-то нацеливала нас. Даже против нашей воли. Брала за руку и вела. Тихонько подталкивала сзади. Потом махала рукой и уходила дальше, наблюдая за нами со стороны. Издалека.
Она не была благодушно-показной и нарочито щедрой. Она была экономной. Бережливой.Не баловала бесконечным разнообразием заморских благ. Предпочитала своё, домашнее. Но иногда вдруг нечаянно дарила американские фильмы, французские духи, немецкие ботинки или финские куртки. Зато все они были отменного качества - и кинокартины, и одежда, и косметика? и детские игрушки. Как и положено быть подаркам, сделанным близкими людьми. Мы дрались за ними в очереди. Шумно и совсем по-детски восхищались. А она вздыхала. Молча. Она не могла дать больше. И потому молчала. И снова работала. Строила. Возводила. Запускала. Изобретала. И кормила. И учила. Нам не хватало. И мы роптали. Избалованные дети, ещё не знающие горя. Мы ворчали, мы жаловались. Мы были недовольны. Нам было мало.
И однажды мы возмутились. Громко. Всерьёз. Она не удивилась. Она всё понимала. И потому ничего не сказала. Тяжело вздохнула и ушла. Совсем. Навсегда. Она не обиделась. За свою долгую трудную жизнь она ко всему привыкла. Она не была идеальной и сама это понимала. Она была живой и потому ошибалась. Иногда серьёзно. Но чаще трагически. В нашу пользу. Онпа просто слишком любила нас. Хотя старалась особенно это не показывать. Она слишком хорошо думала о нас. Лучше, чем мы были на самом деле. И берегла нас, как могла. От всего дурного. Мы думали, что мы выросли давно. Мы были уверены, что вполне проживём без её заботы и без её присмотра. Мы были уверены в этом. Мы ошибались, а она - нет.
Она оказалась права и на этот раз. Как и почти всегда. Но, выслушав наши упрёки, спорить не стала. И ушла. Не выстрелив. Не пролив крови. Не хлопнув дверью. Не оскорбив нас на прощанье. Ушла, оставив нас жить так, как мы хотели тогда. Вот так и живём с тех пор, зато мы знаем всё. И что такое изобилие. И что такое горе. Вдоволь.
Счастливы мы? Не знаю. Но точно знаю, какие слова многие из нас так и не сказали ей тогда. Мы заплатили сполна за своё подростковое нахальство. Теперь мы поняли всё, чего никак не могли осознать незрелым умом в те годы нашего безмятежного избалованного детства.
Спасибо тебе! Не поминай нас плохо. И прости. За всё! Советская Родина."