?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Переработал, дополнил и публикую вторую часть своей статьи, написанной в 2013 году.

Трагедия 4 октября предопределила судьбу России.

3) Преддверие трагедии.

К 1993 году противники представительной власти одержали важную победу. Прежние 32 района были упразднены, а вместо них было создано 10 административных и около 120 муниципальных округов. Административные округа возглавили префекты, а муниципальные округа – супрефекты. Правда, районные советы народных депутатов сохранили свое существование. Однако их влияние резко упало, так как исполкомы, подчиненные райсоветам, исчезли, трансформировавшись в аппараты префектур и управ. При этом многие городские и депутаты, близкие к команде Ю.М.Лужкова (В. Шахновский, В. Силкин, В. Систер и многие, многие другие), успешно сочетали депутатский мандат с ключевыми должностями в органах исполнительной власти.

К началу осени 1993 года обстановка в стране снова обострилась. Никогда жизнь депутатов не была так популярна в российских СМИ. Экраны телевизоров и страницы газет переполняли кадры с депутатами, спящими, ковыряющими в носу, грызущими ручки, пейзажи пустых кресел во время сессий, реальных или мнимых скандалов. Опубликовать позитивную информацию о работе советов депутатов стало практически невозможно. Например, из 11 интервью, что брали у меня журналисты летом 1993 года, зрителя, слушателя или читателя не увидело ни одно.

На фоне обнищания населения в руках недобросовестных чиновников и их окружения сосредотачивались все более колоссальные ресурсы. Сохранение эффективного депутатского контроля создавало реальную опасность утраты не только этих ресурсов, но и утраты свободы.

Во время сессии сентября 1993 года ряд депутатских фракций Съезда народных депутатов заявили об инициативе проведения депутатских расследований о незаконной приватизации, хищении денежных средств, злоупотреблении полномочиями со стороны должностных лиц.

4) Защита Конституции путём её кастрации.

21 сентября 1993 года появляется Указ Ельцина «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». В указе, перекладывая все с больной головы на здоровую, Президент Ельцин пишет о том, что Съезд и Верховный Совет РФ пытаются узурпировать власть. Пытаясь добиться поддержки от региональных элит, Президент обвиняет Верховный Совет в том, что тот принимает решения «противоречащие федеральной природе государства» (а мы гадаем, что же это за недобрая сила разрушила СССР и решила разрушить Россию). Уже к этому времени прозвучал знаменитый лозунг Ельцина, адресованный национальным элитам, «берите столько суверенитета, сколько сможете!»

В указе содержится сетование на случаи голосования за отсутствующих депутатов (в этом плане Гос Думе России сказочно повезло – принятие законов при пустом зале не повлекло расстрела Гос. Думы из танков). Для защитить основ конституционного строя, разрушаемого Верховном Советом Президент РФ наносит совершенно неожиданный способ: «прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций Съездом народных депутатов Российской Федерации и Верховным Советом Российской Федерации. До начала работы нового двухпалатного парламента Российской Федерации — Федерального Собрания Российской Федерации — и принятия им на себя соответствующих полномочий руководствоваться указами Президента и постановлениями Правительства Российской Федерации».

Ставя себя выше Конституции Президент пишет: «Конституция Российской Федерации, законодательство Российской Федерации и субъектов Российской Федерации продолжают действовать в части, не противоречащей настоящему Указу».

5) Сопротивление.

21 сентября депутаты Моссовета собираются в зале заседаний. Сторонники Ельцина пытаются сорвать кворум, но им этого не удается: большинство между личной выгодой и депутатским долгом выбирают свой долг. Сессия Моссовета осуждает указ Президента и требует от мэрии не допустить реализации антиконституционного указа на территории г. Москвы.

К Дому Советов (Белому Дому) начинают стягиваться люди. К вечеру 21 сентября, по моим оценкам, собирается не менее 7 тысяч человек. Примерно треть из них остается на ночь.

Кем были эти люди? Я бы выделил 4 основных групп участников сопротивления: 1) участники демократического движения, разочаровавшиеся в Ельцине и связывающие дальнейшие демократические преобразования с Верховным Советом РФ; 2) коммунисты и другие люди левых взглядов; 3) националисты; 4) романтически настроенная молодежь без определенных политических взглядов, но с острым чувством политической справедливости. В отличие от участников защиты Белого Дома в августе 1991 года почти не было пьяных ( в 1991 году пьяных было процентов 5 – 7, в 1993 – не более 1 – 2), очень мало было любителей приключений.

Были в сопротивлении и недобрые страницы. Так, примерно 1 октября частью защитников БД было взято соседнее с Белым Домом здание Мэрии (бывшее здание СЭВ). Во время его захват был избит министр правительства Москвы ученый-физик Александр Брагинский. Травма не прошла бесследно. Через 8 лет от посттравматической аневризмы он скончался. Но масштабы злодеяний, совершенных защитниками Белого Дома, и масштабы злодеяний, совершенных их противниками, просто несопоставимы.

Определенный дискомфорт доставляли националисты. Припоминаю такой случай. Практически ежедневно на площадке перед Белым Домом со стороны метро Баррикадной проводились митинги. Ораторы выступали с балкона Дома Советов, а его защитники стояли снизу и довольно – таки бурно реагировали на звучащие выступления. Раза 4 – 5 на этих митингах выступал и я. При этом в своем в своих выступлениях я каждый раз читал по 1 – 2 четверостишия Игоря Губермана. Услышав фамилию автора, националисты выражали своё недовольство. Но разу к третьему я уже приучил их к стихам Губермана и они аплодировали его «гарикам» наряду с другими.

В конце сентября я впервые увидел молодых крепких ребят в камуфляжной форме. Это были члены националистической организации «Русское национальное единство». Они держались обособленно, ни с кем не конфликтовали, но и к себе особенно никого не подпускали.
Настоящей бедой были националистически настроенные старушки, очевидно осколки «Памяти» Константина Смирнова - Осташвили. Их было мало, но они были необычайно шумными и агрессивными. Числа 25-го группа таких старушек набросилась на каких – то ребят восточной внешности, которые также пришли защищать Белый Дом. Когда я сделал им замечание, то досталось и мне. Однако уже через пол часа вернувшись на место дисклокации старушек я обнаружил, что эти старушки уже угощают этих же восточных ребят каким – то варевом со своего костра, а разговор свернул на темы, далекие от национализма.

Примерно к 25- му сентября численность защитников Дома Советов приблизилась к 30- 40 тысячам человек. В дальнейшем, по моим оценкам, она не росла, что стало одной из предпосылок того, что окружение Ельцина решилось на то, чтобы залить столицу кровью.

Помню, как около метро Отрадное с мегафоном в руках в своем избирательном округе я агитировал людей отправиться защищать Белый Дом. Одних моя агитация не убеждала, поскольку они помнили, как ещё в 1989 году я проводил в Отрадном многолюдные митинги в поддержку Ельцина. Однако большая часть говорила, что Ельцин их вполне устраивает, а всякие там Съезды, да Верховные Советы им не нужны. Три раза мне даже пытались набить физиономию, но другие граждане меня защищали. Всех троих своих обидчиков я перевоспитывал всеми доступными ненасильственными способами. Интересно, что не прошло и 10 лет, как всем троим пришлось обращаться ко мне за помощью. При этом они на чем свет ругали власть, установившуюся после разгона советов. Меня ругали меньше: исключительно за то, что я не дал им самим по рогам и не объяснил, что надо идти защищать Верховный Совет и Конституцию. Сейчас эти люди – мои верные сторонники.

Несколько раз полиции и внутренним войскам давалась команда оцепить Дом Советов и обеспечить полную блокаду находящихся там людей. Однако всякий раз такая блокада длилась не более нескольких часов: после общения с защитниками Белого Дома солдаты и милиционеры пытались чем могли, помочь его защитникам.

Когда блокада ужесточалась, депутатов Моссовета все – таки пропускали. И мне приходилось, используя свой депутатский мандат проводить туда и обратно людей, наряды скорой помощи, а пару раз и транспортировать коробки с печеньем и сушками.

Ходили зловещие слухи о том, что планируется разморозить почву, на которой стоит Дом Советов (а стоит он на плавунах и для того, чтобы он не «поплыл» работает установка, поддерживающая под Белым Домом режим «вечной мерзлоты»), что могло привести к осадке здания.

Наиболее радикальные защитники Белого Дома требовали выдать им орудие. Однако А.В. Руцкой на это не пошел. Если не ошибаюсь, в отделении милиции по охране Белого Дома ( а здание охраняло специальное отделение милиции) имелось штук 100 резервных автоматов. Однако выданы они не были. Наиболее решительно настроенные приходили со своим оружием. Однако, чтобы они пускали его в ход (кроме действий парня, выстрелившего из гранатомета в дверь малого корпуса телецентра «Останкино») мне не известно.

Милиционерам из отделения по охране БД министр Ерин приказал покинуть здание и отправляться до домам. Большинство из них этот преступный приказ не выполнили, оставшись на своем посту.

Не обошлось и без курьезов. Числа 1 октября группе прикомандированных десантников из Пскова приказали блокировать здание Белого Дома. Уровень хаоса зашкаливал, никто прибывшее подкрепление не встретил. Десантники прибыли на метро «ул. 1905 года», увидели Белый Дом и тотчас его блокировали. Только через несколько часов, что тот дом, что они блокировали хотя и белый, но все – таки является не гнездом мятежа, а зданием верной Ельцину газеты «Московский комсомолец».

Примерно 30 сентября появились первые жертвы: некие загадочные снайперы, засевшие на верхних этажах, стреляли по людям, чаще всего не имевшим никакого отношения к защите Дома Советов. Полиции этих снайперов ни разу задержать не удалось. Во время событий в Останкино 3 октября 1993 года на совести этих снайперов оказалось, как мне кажется, не менее трети погибших. Хотя давность привлечения к уголовной ответственности по ст. 105 УК РФ составляет 15 лет, для этих снайперов – может , кроме тех, кто явился или явится с повинной, - не может быть никакого срока давности.

Как мы помним, потом снайперы оказывались в Чечне, в Киеве, чуть ли не всюду, где люди не хотели никого убивать, и их необходимо было дезориентировать и подтолкнуть к пролитию крови.

6) Чудовищная развязка 4 октября 1993.

О событиях 3 октября 1993 года мною уже написано. Наверное, когда я найду свои записи, сделанные в этот день, и свои стихи, написанные до и после бойни в Останкино, мне будет чем дополнить эти заметки.

Итак, в ночь с 3 на 4 октября мне не удается попасть к Ю.М. Лужкову и рассказать ему о том, что я видел в Останкино, мне помогает один из сопредседателей Движения «Демократическая Россия» Наташа Кирпичева (мой политический оппонент, но честный человек, услышав о расстреле людей в Останкино, она решительно вместе со мною направляется к Лужкову) меня пытается задержать В.И. Новодворская, я получаю десяток тычков от проельцинских защитников Моссовета, а спасает бывший сподвижник Ельцина, его доверенное лицо на выборах 1999 года и главный редактор «Президент» Лев Шимаев. Я покидаю улицу Тверскую, превращённую сторонниками Ельцина в лабиринт пикетов и баррикад (основным строительным материалом которых стали скамейки и двери подъездов), и освещенную десятками костров (разоженных из того же материала) и отправляюсь домой. К Лужкову я так и не попал.

Утром 4 октября я решаю посетить Патриарха, считая , что в моей стране есть 2 человека, способные предотвратить повторения Останкина в другом месте – председатель Конституционного Суда России Валентин Зорькин и патриарх МП РПЦ Алексий Второй.

Приезжаю на м. Кропоткинская, иду к резиденции патриарха в Чистом переулке. Буквально через минут меня принимает секретарь патриарха отец Александр. Увы, патриарх не может меня принять: у него предынфарктное состояние. Рассказываю о. Александру о событиях в Останкино. Он обещает сообщить об этом патриарху, когда тому станет легче.

Если бы я знал о том, что произойдет через несколько часов, то вряд ли бы о. Александр смог меня остановить, и я бы обязательно прорвался к Алексию.
Решаю идти к Белому Дому и в случае применения силы принять участие в его защите.

Пассажирский транспорт по Садовому кольцу не ходит. Быстрым шагом дохожу до Арбата и поворачиваю в сторону бывшего здания СЭВ, которое в 1990 году было передано разросшейся московской мэрии.

Всюду стоят милицейские кордоны, однако по депутатскому удостоверению меня пропускают. Однако на очередном кордоне двое офицеров милиции узнают не просто удостоверение, а узнают меня. Оказывается, самым надежным милиционерам был роздан список самых ненадежных депутатов.

От Дома Советов уже слышны автоматные очереди, стрекот пулеметов, уханье пушек Время от времени сквозь расстояние доносятся человеческие крики: то кричат раненные и умирающие, то раздаются радостные крики молодежи, собравшейся около расстреливаемого Белого Дома со стороны Киевского вокзала и приветствующих каждый выстрел по Российскому Парламенту. Позже мне рассказали, что были молодые торговцы из палаток, расплодившихся около Киевского вокзала. Тогда им казалось, что это их власть стреляет по мятежникам. Забегая вперед, могу сказать, что те из них, с кем мне довелось общаться, в дальнейшем поняли свое заблуждение. Увы, слишком поздно.

Меня завели на мост на пересечении Нового Арбата и Садового кольца, после чего положили лицом на землю. Вскоре компанию мне составили другие граждане, которые пытались пройти к Белому Дому. И через час нас набралось уже человек 10. Настроение нерадостное, так как до нас доносится живое обсуждение о том, надо ли нас шлепнуть здесь или все таки вести в СИЗО. Затем обсуждение затухает, те кто нас задержали получают указание, чтобы с людей из групп задержанных, среди которых есть депутаты, ничего не случилось.

Между тем, мне впервые так близко, можно сказать, вплотную, удается изучить жизнь, которая кипит у наших ног. Вот ползут какие – то жуки, затем мне в нос пытаются заползти муравьи, затем какой- то несознательный насекомый пытается обосноваться в моих волосах. А шевелиться – то нельзя, милиционеры настроены решительно и громко комментируют все, что происходит под стенами Белого Дома, время от времени награждая нас ударами ног.

Наконец, в нашей судьбе наступает приятная определенность. На нас надевают наручники, сажают в автозак и везут в СИЗО № 3, носящей в народе название «Краснопресненской тюрьмы».

Как раз за 4 дня до этого я проверял данное СИЗО, как председатель Межведомственной комиссии Моссовета по делам спецучреждений. Начальник СИЗО полковник Дмитриев Евгений Николаевич встречает меня удивленным возгласом: мол, как так, Андрей Владимирович, Вы же только что нас проверяли! Во взгляде мудрого полковника Дмитриева читается: эх, до чего же переменчива судьба!

Впрочем, отношение к задержанным было доброжелательным. Практически через 3 часа все задержанные, дав объяснения, покидают стены СИЗО. Меня посадили в камеру, где оказалось человек 20, задержанных около Белого Дома. Некоторые были с оружием. В кабинете сотрудников находились оперативники и сотрудники ГСУ. Они с пониманием относились к объяснением тех, кто был задержан с оружием. Нашли автомат в кустах? Ну с кем не бывает.

Их можно было понять: ведь 4 октября кровь пролили отнюдь не защитники Белого Дома.
Я до сих пор не знаю: благодарить или ругать мне тех, кто задержал меня в этот дом. Не исключено, что не задержи они меня на подступах к Дому Советов, и я бы стал одним их тех, кто погиб в тот день.

7) Что было потом?

Так как депутатские полномочия мы утратили не сразу, а только к 7- 8 октября нами была предпринята попытка проведения депутатского расследования. Мы посещали морги, куда доставлялись погибшие. К нам обращались родственники тех, кто предположительно погиб, и мы пытались им помочь. Помню, как пятерых предположительно погибших, мы нашли среди задержанных и добились их освобождения.
Через несколько дней после 4 октября были освобождены мои коллегии по фракции «Законность пи народовластие» Виктор Кузин, Александр Цопов, Юрий Петрович Седых-Бондаренко, интернированные в кабинетах здания Моссовета.

Сегодня трудно поверить, что в здание Мэрии можно было свободно зайти по предъявлению паспорта, а в Белый Дом – по предъявлению мандата депутата райсовета. Без всякого пропуска.
Что жилые помещения распределяли депутаты, жилье строилось в основном для очередников, а депутат Моссовета Лев Иванов разработал нехитрый проект, как можно обеспечить всех очередников на получение жилья за три года.
Что судьи выбирались депутатами и любой избиратель мог прийти на депутатскую комиссию и сказать о том, что он не доверяет кандидатам в судьи. Информация проверялась и при ее подтверждении кандидат судьей не становился.
Что в Законе России о собственности была норма, по которой, если правоохранительные органы не смогли поймать преступника, то ущерб, причиненный преступлением, возмещало государство.
Что слово «террористы» и «экстремисты» ассоциировалось со словами «ирландские», «баскские», «индийские», но даже в самых страшных фантазиях никак не ассоциировались с Россией.

Ю.М. Лужков получил власть, которую до него не имел ни один градоначальник. Даже Великие Князья имели власть поскромнее. Срок ожидания в очереди на получение жилья возрос с 9 до 19 лет. Однако будем справедливы: мстить своим политическим противникам Ю.М. Лужков не стал. Более того – возможно памятуя о своих сражениях с депутатами Моссовета, Лужков стал проводить в Москве относительно последовательную социальную политику.
Началась неконтролируемая застройка Москвы. Правда, в 2008 году Лужков пообещал не вести точечную застройку
Число городских депутатов уменьшилось с 450 до 35. Затем, правда, увеличилось до 45.

Ни один человек, ответственный за расстрел мирных граждан, ответственности не понес. Как мне говорили, персональную ответственность за совершенное варварство несет Михаил Иванович Барсуков.
Точное число погибших так официально установлено и не было.
Председатель Моссовета Гончар Н.Н. стал депутатом Гос Думы.
Его первый заместитель полковник милиции Юрий Петрович Седых-Бондаренко, один из самых порядочных людей, которых я когда-либо встречал, будучи оскорбленным молодой наглой судьей, получил инсульт, скончался, и покоится в скромной могиле на Перепечинском кладбище.
Многие их тех, кто поддержал Ельцина в тот день, потом ни раз и не два проклинали и этот день, и собственную глупость.

Ну а я стал правозащитником.

А. Бабушкин

Recent Posts from This Journal

  • СПЧ встретился с Президентом

    Заседание Совета началось с минуты молчания, которую В.В. Путин объявил в память о Л.М. Алексееве. Он отмети огромную роль, которую Л.М. Алексеева…

  • О чем я сказал Президенту…

    Текст моего выступления перед Президентом Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги! Я в основном буду говорить об амнистии. Но начну не…

  • Заседание Координационного Совета НКО России.

    Около ста участников заседания координационного совета собрались в конференц-зале мэрии на Новом Арбате. Вел заседание Координационного Совета…

promo an_babushkin ноябрь 20, 04:27 1
Buy for 100 tokens
Идея амнистии носится в воздухе. Призрак амнистии бродит по России. Ну и чего, спрашивается, он бродит? Количество заключенных по сравнению с 2000-м годом снизилось 1 миллиона 60 тысяч с до 680 тысяч. Исчезли камеры, где на 10 мест находилось 20 заключенных. В 2008 году в монотонную жизнь…

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars