?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Публикую отрывок из папиной книги «Философия духа», написанной в конце 1990-начале 2000-х годов.
Надеюсь, что этот отрывок будет интересен не только любителями философии, но и всем думающим людям.

III. ОНТОЛОГИЯ ДУХА

Анализ ценностных переживаний привел нас к признанию существования особой духовной реальности, которая, как оказалось, играет в жизни чело­века определяющую роль.

Теперь необходимо выяснить, благодаря каким своим свойствам дух имеет возможность оказывать на все существующее колоссальное воздейст­вие, а точнее, в чем заключается источник его синтезиру­ющей (т. е. творческой) активности. Прояснение природы духа позволит нам одновременно прояснить запутанные философские вопросы, которые невозможно решить без исследования их духовного основания.
Несмотря на свою целостность, душевная жизнь чело­века, как мы убедились, достаточно неоднородна: в ней можно выделить два типа структур, одна из которых обес­печивает адаптацию человека к окружающему миру, а дру­гая — стабилизацию его деятельности. И такая дифферен­циация не является случайной, ибо при однотипном хара­ктере структур сознания человек вынужден был бы посто­янно адаптироваться к среде, а следовательно, не мог бы иметь стабильных свойств, выходящих за пределы биоло­гической жизни. А между тем, человек способен сохранить свои человеческие качества (если, конечно, он этого хочет) и в то же время имеет возможность достаточно адекватно приспосабливаться к условиям своего существования.

В своей фундаментальной работе «Тектология» А.А.Богданов обосновал существенные различия между двумя формами организации: скелетной и централистической. Скелетная форма сохраняет устойчивость практически в любой ситуации, в то время как централистическая явля­ется настолько жестокой по своим связям, что требует строго определенных условий, и в случае отсутствия тако­вых, не способна адаптироваться к новой среде. Структу­ра душевной жизни человека может быть отнесена к ске­летной форме, ибо в душе есть предельно стабильное ядро (дух) и периферия (внешне ориентированные слои психи­ки), что обеспечивает как устойчивость, так и способность к адаптации. Задача духа — в любой ситуации сохранить постоянство, стабильность ориентации, и эту важную задачу дух решает единственно приемлемым способом - со­храняя постоянство своей ценностной ориентации. Наи­более же оптимальной ориентацией является ориентация духовная. Значит, само существование ценностных структур в душе человека вполне оправдано и даже необходимо! Без ориентации на вечность человек не смог бы просто выжить в изменяющемся мире.

Различия в ориентации духовных и просто душевных структур — признак не второстепенный, а фундаменталь­ный. Именно характер ориентации предопределяет содер­жание, функции и логику их построения, что не всегда осознается теми, кто пытается вывести содержание духов­ной деятельности из периферийных слоев психики. Это сделать практически невозможно, поскольку характери­стики духа для естественной установки сознания столь невероятны, что человек с ними никогда не согласиться, пока сам не займет позицию духа. Именно этим объясня­ется то недоумение практически и рационалистически мыслящих людей, с которым они встретили идеи, пропове­дуемые Иисусом Христом. Чаще всего эти идеи оценива­лись как практические рекомендации, а между тем они по своей природе являются чисто духовными, поскольку при­званы были способствовать формированию духовной уста­новки сознания, исходя из которой перед человеком от­крывались возможности духовного возрождения.

Дух обладает автономностью и в него нельзя насильно ввести чуждый ему материал без опасности разрушения духовных структур. Дух обладает возможностью сам про­дуцировать свое собственное содержание, и только таким способом он может существовать. Дух есть бытие, способ­ное к самопорождению, а точнее, к самоконституированию. Читатель может подумать: не есть ли это попытка возродить под видом духа Абсолютную идею Гегеля? Ге­гель считал, что мышление, очищенное от конкретного эм­пирического и фактического содержания, в силу своей ак­тивной природы обладает способностью порождать свое собственное содержание, когда оно начинает мыслить о самом себе. И он во многом был прав. Активные систе­мы, работающие по принципу доминанты (А.А.Ухтомский), действительно способны к самопорождению своего содер­жания, но при условии, если они ориентированы соответствующим образом, и весь секрет заключатся в том, что не всякая активность мышления способна порождать содер­жание, а лишь активность, определенным образом ориен­тированная.

Сознание может иметь различные установки, и проб­лема заключается не просто в «очищении» сознания, ре­дукции конкретных его свойств, того или иного содержа­ния. Только определенная установка сознания дает сти­мул к имманентному развитию сознания, мышления и тем самым способствует конституированию нового содержа­ния. Ни Гегель, ни даже Э.Гуссерль не поставили пробле­му типологии установок сознания: для них формы созна­ния отличаются в основном уровнем абстракции или же конкретным содержанием актов сознания. Но, оказывает­ся, что режим работы сознанию задает в основном не ма­териал и даже не достигнутый уровень абстракции мышле­ния, а прежде всего тип установки сознания, т. е. само со­знание.
Способность к самопорождению содержания присуща сознанию лишь при его духовной установке. Именно поэ­тому все духовные структуры конституируются (т. е. само- порождаются), а не конструируются. Именно в этом и заключается принципиальное отличие духа от психики.

Любая подлинно духовная система не только иерархична (это свойственно и сконструированной системе), по прежде всего конститутивна, т. е. она всегда развива­ется изнутри за счет самопорождения своего смыслового содержания. Именно такой системой является дух челове­ка, и поэтому не случайно в христианской литературе в от­ношении духа применяется эпитет «животворящий». Это| определение  глубоко и предельно точно.

Дух всегда животворит, а это значит, что он способен не только конституировать сам себя, но и гармонизировать структуры, оказывающиеся под его непосредственным влиянием. Очевидно, что такой способностью могут обладать системы с мощным синтезирующим потенциа­лом. Поэтому необходимо выяснить источники его синтезирующей активности, тот механизм, который позволяет духу не только самоконституироваться, но и гармонизировать окружающий мир.

Секрет устойчивости духовных структур заключается в том, что они всегда ориентированы на безусловное ценностное бытие, которое обладает рядом абсолютных характеристик: вечностью, иерархической субординацией, построенной на свободном соподчинении (поэтому духовная иерархия не подавляет свободу, а напротив, является ее гарантом), инвариантностью содержания. Уже этот далеко неполный перечень характеристик духа (который мы в дальнейшем дополним), способен поставить под сомнение то, что часто приписывается духовной реальности, и что ожидают от духа люди, которые обращаются к нем с конкретными просьбами и даже требованиями.

Духовное становится реальностью для человека только после очищения его сознания от всего антидуховного и псевдодуховного содержания, что в свою очередь предполагает, что человек изменяет привычную установку сознания на духовную, т.е. возрождается духовно. Для бездуховного человека духа просто не существует, в лучшем случае он расценивает духовное как чудо. Поэтому бездуховный человек чаще всего вынужден имитировать свои духовные состояния, на самом же деле он испытывает порой жгучую ненависть к подлинному духу и завидует духовным людям, вместо того, чтобы приложить необходимые усилия для своего духовного возрождения. Такой человек предпочитает материальные блага в жизни и пустые разговоры о духе.

Для духа особенно опасны люди, которые настойчиво говорят от его имени, не имея к нему непосредственного отношения. Духовные структуры строятся на искренности, открытости сознания, и любые формы лицемерия, двоемыслия и троемыслия разрушают духовные структуры до самого основания. Остается лишь псевдодуховная форма, остается буква.

Духовные структуры по своей природе являются наиболее устойчивыми. Вполне понятно, что такие структуры в принципе не должны включать в себя в качестве своих элементов то или иное конкретное содержание, ибо они сделало бы их неустойчивыми. Кроме того, если учесть то обстоятельство, что духовные структуры не только иерархически субординированы, но обладают исключительным динамизмом, то при наличии конкретного содержания такой динамизм был. бы невозможен: в этом случае в духовных структурах постоянно находилось чуждое им содержание, которое приходилось бы всякий раз соотносить с реальностью.

Это поставило бы дух в зависимости от конкретной ситуации и служило бы препятствием для его автономной деятельности. Поэтому для духа, как ни странно это звучит, желательно не иметь в своих структурах того или иного конкретного содержания, сколь бы абстрактным оно не было. И.Г. Фихте не случайно требовал, чтобы духовную жизнь «представляли чистой и без всякого субстрата».

И тем не менее, дух всегда конкретен и всегда содержателен. И это не является противоречием, так как здесь имеет место не теоретическая или эмпирическая (вещественная) конкретность, но прежде всего конкретность смысловая, которая определяется местом и ролью ценностных переживаний в структуре духовного бытия.

Динамика духовных процессов базируется на ценностных переживаниях, а не на чувственных ощущениях, представлениях или понятиях. В отличие от познавательного процесса, отражающего те или иные свойства объективной реальности, духовная деятельность опирается на символы, в которых фиксируется смысл, источником которого являются синтезы целого комплекса ценностных переживаний. Поэтому герменевтическая расшифровка символов предполагает не столько их сопоставление с конкретной исторической реальностью (разумеется, такое сопоставление должно иметь место), сколько воссоздание тex ценностных переживаний, которые послужили материалом для смыслового синтеза, выраженного в символе.

Это в свою очередь требует реконструкции многих структур духа, особенно тех, которые в рамках которых можно было бы выявить основные смысловые функции символа.  Все это говорит о целостности любых подлинно духовных структур, об их имманентной тенденции к тотальности.

Сознание не имеет четко фиксируемых установок (оно исключительно лабильно и многомерно), и в силу своей собственной активности способно занять любую, иногда прямо противоположную, установку. Поэтому в истории не может быть плотной преемственности. Исторические процессы развиваются одновременно как бы в разных направлениях, переплетаются, влияют друг на друга, и все это создает сложную картину исторической жизни. И тем не менее, сами духовные структуры по своим ценностным характеристикам остаются неизменными, ибо они не зависят от реальных событий. Последние в состоянии повлиять лишь на объективную форму реализации духа. Характер духовной реальности требует соответствующих актов сознания, соответствующего механизма работы сознания, который позволяет человеку не только приобщиться к духу, но и постоянно продуцировать его в себе. Конституирование духовной реальности осуществляется человеком на основе механизма отождествления своего сознания с духовной реальностью. Этот механизм позволяет человеку не только воспринять духовные импульсы, но и включить их в ткань своего бытия в виде ценностных переживаний.

Попробуем более подробно разобраться в этом. Возможно, что речь пойдет о ключевом для дальнейшего понимания положении. Прежде всего необходимо более глубоко выяснить ту принципиальную разницу, которая существует между изначальным отношением человека к духу и его отношением к реальному миру. реален и независим друг от друга: субъекта и объекта…

Человек может взаимодействовать с различными объектами, само существование которых независимо то него. Это взаимодействие опосредовано теми или иными познавательными средствами; результаты же познавательной деятельности фиксируются в ноэме (значении, модели), которую в свою очередь можно сопоставить с объектом. Получается законченный цикл, включающий в себя три необходимых элемента: познавательную активность субъекта, результаты субъективной активности (ноэму) и исследуемый объект. В познавательном процессе этот цикл не прерывно повторяется, что позволяет при необходимости внести соответствующие коррективы во все элементы цикла. Схематически познавательный акт сознания будет выглядеть, как Субъект, стрелочка от которого направлена к ноэме (модели, значению),  от нее – к объекту, а от объекта – снова к субъекту. 

В случае же духовной установки сознания дух никогда не выступает в качестве объекта, на который субъект мо­жет произвольно воздействовать. А раз нет объекта, то статус человека, как субъекта, становится сомнитель­ным. Очевидно, что субъективно-объективные отношения в этом случае неприемлемы и здесь познавательный npoцесс зависит от чего-то иного, а не только от познаватель­ной интенции. Здесь недостаточно хотеть, недостаточно одной субъективной активности, здесь нужны принципи­ально иные способности сознания.

По отношению к духу человек выступает не как субъ­ект с его активными познавательными интенциями, а пре­жде всего как личность, заинтересованная в подлинности своего бытия, в проверке истинности своего собственного существования, корректировке возможных деформаций и в постоянном пополнении и развитии своих собственных духовных структур. Итоги познавательного процесса в| принципе могут не затрагивать внутреннюю жизнь человека, его личность, поскольку знание является эффектив­ным средством для ориентации человека в мире. Иная ситуация складывается в сфере духа: здесь речь идет преж­де всего о стремлении человека внутренне приобщиться к духовной реальности. Естественно, что в этом случае структура актов сознания будет совершенно иной, подоб­но тому, как иной является изначальная интенция сознания. Интенцию же сознания определяет не само содержа­ние: напротив, характер интенции позволяет проявиться в сознании той или иной реальности.

Если бы сознание имело универсальную установку, и такой установкой была бы установка объективная, то тогда, действительно, про­грамму деятельности сознания задавало бы само содержа­ние, к мы могли бы беспрепятственно познавать дух, как если бы он был простым объектом. Но, к счастью для чело­века, все обстоит иначе. К духу, если человек действитель­но стремиться к нему, нельзя относиться точно так же, как мы относимся к предметам в своей познавательной и пра
ктической деятельности. Отношение к Духу характеризует человека наиболее глубоко, ибо это отношение человека к Безусловному бытию.

Человек, желающий включить духовное содержание в структуры своей личности, изначально занимает не гно­сеологическое, а онтологическое отношение к духовной ре­альности. Речь идет не только о том, что эта реальность не может быть для него безразличной, как порой безразличны­ми могу быть для него познаваемые предметы. Речь идет о том, что духовная реальность познается путем приобще­ния, отождествления сознания человека с этой реально­стью. Духовная реальность становится внутренним достоя­нием человека. Ответственность человека в этом случае ко­лоссально возрастает, поскольку возрастает и опасность включения в свое бытие антидуховного (деструктивного по своей природе) содержания.

Для духовной установки сознания характерна готовность принять возможное духовное содержание, что предполагает прежде всего искренность человека, открытость его созна­ния. Такую открытость сознания мы будем называть интен­цией ожидания. Как и в познавательном акте, здесь также имеет место активность сознания, но характер этой активно­сти принципиально иной. В случае интенции ожидания во­левая активность направлена не на само возможное содержа­ние (его еще нет), а на саму установку сознания, на поддер­жание адекватной направленности сознания, на создание необходимых условий возможного проявления духа.


Таким образом, в случае духовной установки воля изначально ставится в зависимость от духа: воля обуздывается.

Механизм отождествления, благодаря которому конструируется дух человека, предполагает изначально онтологическое отношение человека к миру, то есть изна­чальную интенцию ожидания, в которой волевые интен­ции никогда не являются доминирующими. В интенции ожидания сознание активно как бы внешне — оно готовит канал для возможного восприятия духа, а внутренне оно пассивно — оно ожидает восприятия. Таким образом на­правленное сознание напоминает как бы воронку, в кото­рую будет влита «живая вода». И этот образ достаточно точно передает тот настрой организма, который имеет ме­ст в случае духовной установки сознания.

Духовные структуры человека должны включать в се­бя лишь ценностно-ориентированные чувства, мысли, образцы поведения, но не с их содержательной стороны, а прежде всего с точки зрения их ценностного статуса. Для этого необходимо переосмысление их реального содержания, что и осуществляется путем оценки этих процессов, в которой, с одной стороны, конкретное содержание реду­цируется, а с другой стороны, устанавливается их смысловая функция, фиксируемая в том или ином символе. После такого переосмысления статус этих феноменов меняет­ся принципиально — они становятся уже не просто «дан­ными сознания», а «моим» собственным содержанием41, то есть собственно ценностными переживаниями, которые свободно могут участвовать в духовной деятельности. Они становятся полноправными членами личностных структур и тем самым получают возможность непосредственно вли­ять на характер активности сознания. Их возможности, следовательно, колоссально возрастают. И если они дейст­вительно прошли надежную проверку, и стало быть явля­ются подлинно духовными структурами, то их стимулирующая роль для личности вне всякого сомнения. Но чаще всего в личностные структуры (особенно тогда, когда они еще незрелые) проникает такое содержание, которое тру­дно отнести к духовному не только по своим интенциям,  но и по уровню ценностного осмысления.

Сознание, не способное переосмыслить и адекватно оценить конкретное действие, вычленить из него норму или принцип этой нормы и тем более ту ценность, которая является его смысловым фундаментом, всегда имеет тен­денцию возводить в принцип само конкретное действие или в лучшем случае рассматривает это действие в качест­ве эталона.

В каком-то смысле такое отношение облегчает жизнедеятельность человека, так как позволяет ему скон­центрировать свою энергию на практических целях, но вместе с тем оно ставит непреодолимые преграды для его дальнейшего духовного роста. И под напором практических потребностей реальные образцы поведения, возве­денные в принципы и олицетворяющие собой те или иные ценности, постепенно вытесняют сами ценностные пере­живания, придающие смысл этим образцам. Тем самым происходит постепенное упрощение, а следовательно, и деформация сознания личности.


Человек, который ориентировался в своей жизнедеятельности на реальные образцы поведения, в изменяющейся ситуации оказывается не в состоянии адекватно ориентироваться в изменяющемся мире. Если бы у него сохранялись подлинно ценностные переживания, то он мог бы вновь приложить усилия для выработки новых форм поведения. Но дело заключается в том, что практически ориентированная воля, не опирающаяся на ценностные переживания, теряет способность осознавать необходимость коренного изменения стереотипов своей деятельности. Поэтому такой человек незаметно для самого себя в изменившейся ситуации практически теряет все точки опоры для успешной деятельности (в праве я бы говорил не о ценностных переживаниях -  а о правовых и нравственных ценностях  и выстроены на их основе принципах, как  фундаменте норм и образцов поведения – А.В. Бабушкин).

Стабильность духа возможно сохранить не за счет содержательных компонентов актов сознания, а прежде всего за счет счёт однотипной ориентации сознания. И задача воли заключается и том, чтобы быть надежным гарантом постоянства духовной интенции, а не менять ее под влиянием своих собственных импульсов или же внешних обстоятельств. В сущности, дух требует изначального подчинения себе всех структур сознания, и прежде всего структур волевых.

Пока в духовные структуры не проникло антидуховное содержание (что возможно путем внушений, угроз, насилия, вызывающих состояние страха и неуверенности, то есть в условиях явно неблагоприятных для духа), дух человека развивается достаточно стабильно, даже несмотря на то, что в него порой включаются не совсем переработанные в ценностном отношении компоненты. Духовный синтез и в этом случае может протекать успешно, ибо он зависит в основном от характера направленности сознании.

Однако, чем больший удельный вес в структурах духа снимает конкретное содержание, тем труднее духу освободиться от него, и тем больше вероятность того, что это содержание в дальнейшем может быть использовано для других, а именно антидуховных целей. Примером может служить деятельность Зороастра, который пытался коренным образом преобразовать жизнедеятельность человека и многое сделал в этом отношении. Но неадекватность осмысления структур духа, связанная с мифологической формой мировосприятия, в конце концов привели к тому, что через несколько лет зороастризм выродился в магию, против которой он боролся в начале. Всякое конкретное содержание для духа всегда потенциально опасно, поскольку именно оно может послужить в дальнейшем источником разложения духа.

Таким образом, можно выделить как бы две формы реализации механизма отождествления:
1)   духовный опыт, в котором осознается только имманентное духу содержание, то есть процесс самоконституирования духовных структур, элементы такого конституирования, специфика функционирования духа;
2)   жизненный опыт. В этом случае, как правило, трудно говорить о чистоте духовных структур, в лучшем случае речь может идти о подлинности духовной интенции сознания.
Ясно, что эмпирическое содержание, как правило, не вводится в духовные структуры сознания преднамеренно, но оно проникает туда в том случае, если сознание не способно редуцировать конкретное содержание и, поддаваясь доверию самой интенции ожидания, вместе с этой интенцией доверчиво относится и к вводному в сознание содержанию. Продемонстрируем эту доверчивость на следующем примере.

Внешние проявления ценностных переживаний и эмоции могут быть внешне очень похожи друг на друга, как например в случае любви и секса, а между тем разница между ними по интенции сознания, структуре актов сознания и роли в них волевых компонентов колоссальная. Любовь, будучи духовным состоянием, стимулирует духовные структуры, наполняет их реальными ценностными переживаниями и подчиняет себе волю. В то время как секс опирается в основном на эмоциональные состояния сознания, то есть на сознание, ориентированное внешне, руководствуется волей и зависит от конкретной ситуации. Поэтому секс предполагает взаимозаменяемость партнеров и их непостоянство, в то время как любовь отличается как раз противоположными свойствами Поэтому, если человек вводит в свое духовное сознание то есть относится с доверием к феноменам секса, то те самым в его духовные структуры попадает компонент, который способен дестабилизировать всю его личность.

А это всегда может произойти не только в случае секса, по и п других сферах жизнедеятельности человека, если он относится к событиям не критически, то есть не способен отличить подлинно духовную интенцию от ее внешней формы проявления. Квази- духовное содержание, проникающее в сознание и воспринимаемое как подлинно духовное, всегда деструктивно для духовных  структур, так как оно, имея противоположную интенциональную направленность, никогда не может быть переработано духом. Но тем не менее, оно присутствует в духовных структурах и постоянно  приковывает к себе внимание, а значит требует огромных затрат духовной энергии. И пока сознание не освободится от этого чуждого для него содержания, духовная жизнь человека может быть полностью парализована.

Для зарождающегося духа наиболее опасно отождествление сознания с феноменами антидуховной направленности  в виду их постоянно дестабилизирующего воздействия на дух. Сознание порой пагубно доверчиво и не всегда способно адекватно оценить характер интенциональной направленности тех или иных феноменов. Особенно это опасно в том случае, если задействован механизм тайного внушения, опирающийся на магическую установку сознания. Такому коварному воздействию может противостоять только достаточно развитое сознание.
promo an_babushkin august 23, 2015 23:58 6
Buy for 100 tokens
Это – моя предпоследняя заметка, написанная по впечатлениям поездки во Вьетнам в августе 2015 года. Название Муй Не означает «спокойный нос корабля». Первые отели возникли здесь в 1995 году, когда в Муй Не произошло полное солнечное затмение. Посмотреть на него собрались тысячи туристов, однако…

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars