?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Два защитника.

26 ноября 2013 года заседание Совета при Президенте  РФ  по правам  человека шло бурно, несмотря на то, что в лицо выступающим глядели камеры, а на задних рядах сидели внимательные стажеры: то ли студенты, то ли будущие чиновники, то ли будущие члены  СПЧ.
Когда члены  СПЧ  обсудили дополнительные меры по защите детей – сирот, изменение правил регистрации россиян и прочие хорошие вещи, камеры на покинули, стажеры тоже куда- то делись и я уже было решил, что обсуждение моих поправок к предложениям Совета об участии гражданского общества в осуществлении правосудия пройдет спокойно.  Но мне суждено было ошибиться.

Согласившим с тем, что следует повысить роль защитников из числа лиц, не являющихся адвокатами, допущенными к защите наряду с адвокатом, с тем, что такие защитники должны быть допущены на стадии предварительного расследования, а у суда при  отказе в допуске таких защитников должен иметься исчерпывающий перечень для отказа в допуске, Совет  дал мне настоящий бой относительно восстановления в  УПК РФ  институтов общественного защитника и общественного обвинителя.  
Уже анализируя, каким образом разделились голоса членов Совета на сторонников и защитников восстановления этих институтов, я обнаружил интересную закономерность: те из членов Совета, кто застал эти институты, существовавшие до 2002 года в качестве правозащитников, как говорится, наяву, (я, Мара Полякова)  оказались их горячими сторонниками. Те же, кто  в эти древние времена работал судьями, следователями, чиновниками, отнесся к идее их восстановления весьма и весьма настороженно. В конце концов, мы договорились о том, что обсуждение вопроса о том, нужны общественные защитники вкупе с общественными же обвинителями или нет, мы продолжим внутри Совета.
Основные доводы, прозвучавшие против восстановления института общественного защитника (а , заодно, и общественного обвинителя), выглядели так:

  1. Общественный защитник не нужен, так как мы уже расширяем возможности защитника из числа лиц, не являющихся адвокатами;   

  2. Общественный защитник (обвинитель) возник в те грустные времена, когда не было состязательности процесса, а сейчас такой состязательности он будет мешать;

  3. Совершенно не понятно, чем общественный защитник отличается от защитника – не адвоката.

Попробуем рассмотреть эти славные доводы.

  1. Отличие общественного защитника от числа защитника из числа иных лиц.

Если защитник не адвокат вступает в дело по ходатайству обвиняемого, но по воле судьи, то общественный защитник вступает в дело по воле общественного объединения или иного института гражданского общества (установить круг таких институтов вправе законодатель) с согласия обвиняемого, когда многомудрому судье не приходится ломать голову о том, а надо ли допустить защитника или же его следует послать, а остается лишь проверить, соблюдены ли формальности (является ли защитник совершеннолетним россиянином, а не несовершеннолетним марсианином,    не внесено ли выдвинувшее его объединение, например Общество защиты гималайских медведей, в список экстремистских организаций террористической направленности, и т.д.)
Что это значит? Это значит, что , если воля обвиняемого сломлена, и он боится сам заявить ходатайство, то для вступления в дело общественного защитника  от обвиняемого требуется не ходатайство, а лишь согласие.
За добросовестность, компетентность, здравый смысл защитника из числа иных лиц отвечает только сам этот «из числа иных лиц»  и  помогающий ему Господь Бог. За общественного защитника отвечает общественное обвинение. Отвечает в первую очередь своей самой большой ценностью – репутацией.
Если защитника из числа иных лиц встретили не очень доброжелательно настроенные ребята с битами и порекомендовали намертво забыть про волнующее его дело, то защитник может и дрогнуть. С общественным защитником такую операцию проделать труднее: чаще всего вместо него придут другие люди от той же организации.
Защитник не адвокат опирается на свой, часто никак не связанный с судебной системой, опыт.  Общественный защитник будет пользоваться, как собственными знаниями и навыками, так и  ресурсами  выдвинувшей его организации.  Например, в Комитете за гражданские права, по состоянию на 2002 год была создана база данных из 300 типовых ходатайств.
Выше написанное не означает, что общественный защитник в чем – то лучше защитника из числа иных лиц.  Просто это 2 разных института, дополняющие друг друга, но никак один  другого не исключающий. 

  1. Общественный защитник и общественный обвинитель.

Чтобы указанные лица вступили в процесс необходимо, чтобы некий институт гражданского общества этих лиц выдвинул.   
Не получится ли так, что по каждому резонансному делу, в суд прибежит взвод общественных обвинителей (защитников)? Нет, не получится. Во 1-х, таким мощным кадровым резервом общественных защитников – обвинителей НКО просто не обладают. Во 2-х, даже, если такое и случится, в дело их не пустит ни обвиняемый, ни защита: не следует думать, что при резонансности дела все дружно и внезапно утрачивают здравый смысл.
Не повысит ли восстановление института общественных обвинительных кровожадность приговоров? Нет, не повысит, так как практика 1990-2002 годов показала, что общественный обвинитель приходил в дело не тогда, когда СМИ устраивали вакханалию вокруг преступления, а когда  обнаруживалась тенденция к заказному прекращению дела или у дела вырисовывалась мощная коррупционная подоплека.
Но не будут ли коррупционеры подкупать НПО, чтобы те за миллиончик- другой выдвигали защитников – обвинителей на заказ? От такой экзотики нам не избавится. Общественные защитники за деньги, заплаченные организации,  в стране, где есть кого подкупать и кроме НПО, и где о коррупции знают не понаслышке, по своей частоте появления будут занимать среднее место между белыми медведями, бродящими по улицам Москвы и оправдательными приговорами, выносимыми российскими судами.  То есть их будет меньше, ем оправдательных приговоров, но большее, чем встречающих Вас  на автобусной остановке белых медведей.        

  1. Общественный защитник, как угроза состязательности процесса.

С появлением  общественного защитника (обвинителя) сторона никаких новых невиданных до сих пор полномочий не получает, чудо оружие, поражающее врага и перемешивающее  все абзацы в его тексте УК и УПК у стороны не появляется.
Влияет ли появление общественного обвинителя (защитника) на состязательный потенциал стороны? Разумеется, влияет, но только в одном случае – если до вступления нашего общественного фигуранта в дело, судья при словах о состязательном процессе был готов тюкнуть молотком шибко умную сторону процесса и приглушить ее мантией.
Таким образом, вступление в дело представителя гражданского общества влияет на состязательность самым непосредственным образом:  из мнимой и ущербной он делает ее  реальной и действенной.  

Восстановление уничтоженного в 2002 году института общественного защитника (обвинителя)  желаемого чуда с нашим правосудием не сотворит, но предохранит его от многих, по крайней мере, десятков тысяч грустных судебных ошибок. Не надо бояться пускать  российскую общественность в российский суд.  Если вдруг случится чудо  и она не поможет российскому правосудию,  то двойного чуда точно не произойдет: российскому правосудию она не навредит.

А. Бабушкин, член СПЧ 

promo an_babushkin november 20, 04:27 2
Buy for 100 tokens
Идея амнистии носится в воздухе. Призрак амнистии бродит по России. Ну и чего, спрашивается, он бродит? Количество заключенных по сравнению с 2000-м годом снизилось 1 миллиона 60 тысяч с до 680 тысяч. Исчезли камеры, где на 10 мест находилось 20 заключенных. В 2008 году в монотонную жизнь…

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars