an_babushkin (an_babushkin) wrote,
an_babushkin
an_babushkin

Categories:

Как по дороге в колонию для пожизненников, я встретил Красную Шапочку (заметки по Свердловску)

Окончание

28 марта 2016 года в Свердловской области начнет работать Президентский Совет по правам  человека. Двое суток  Совет будет  проверять соблюдения  прав человека в различных учреждениях области. А 30 марта  все это завершится заседанием  Совета с участием губернатора и других первых лиц области.    

Как это  повелось в СМПЧ с прошлого года, перед  выездным заседанием  Совета, в область выдвинулась передовая группа в составе четырех членов Совета. Одним из этих членов Совета был и я. 

4) Ивдель.
Когда- то  здесь находилось отдельное тюремное управление  прямого московского подчинения. Именовалось оно «Н-240». В колониях управления заключены было больше, чем жителей в Ивделе (а в городе было под 30 тысяч человек). В Ивделе работала лесная биржа, которая ежедневно отправляла по несколько составов с лесом. Сейчас, как мне рассказали в ИК – 63, хорошо, если удается отправить несколько вагонов пиломатериалов в неделю.
Осенью 2012 года  я провел у ворот  ИК – 63 несколько неприятных часов:  команды из Москвы на  мой проход получено не было.  В это раз я провел в ИК более 6 часов.  Готовился увидеть что-то, похуже, чем в ИК -54 Новой Ляли,  однако мои мрачные ожидания не оправдались. Конечно, с десяток нарушений мы выявили – то скамейка в камере оказалась чуть ли на метровой высоте и была похож нам насест для птиц, то вдруг осужденные при заходе администрации, вдруг разворачивались к стене  и стояли лицом к стене, пока им не разрешали развернуться обратно.  Но самое главное,  что я увидел в этом учреждении: желание руководства колонии искоренять негативное наследие прошлых лет и  отсутствие среди осужденных атмосферы подавленности и страха.  Этим ИК -63 отличалась от ИК-54 и ИК -5 Нижнего Тагила, которую мы посетили на следующий день.   А деревянные тротуары и вовсе меня покорили. Хотя я пару раз на них чуть и не навернулся.
Когда-то в Ивделе был дорожный тупик. Дорога шла из Екатеринбурга,  а дальше на север можно было добираться либо по рекам, либо по охотничьим тропам. Однако пару лет  назад здесь проложили транзитную трассу на Ханты-Мансийск и город ожил. Хотя сегодня его население и уменьшилось почти в 2 раза до 17 тысяч. В городе много брошенных зданий. Однако своего мэра жители города хвалят: при нем жизнь в городе стала лучше.
По дороге в Ивдель  я наконец-то смог рассмотреть кедры. От сосен они  отличаются тем, что во 1-ъ, имеют не острую, а пушистую или даже  многоконтурную верхушку, во вторых – темный ствол,   в 3-х, съедобный орех, а в четвертых растут очень медленно (только в 70 лет начинают плодоносить, а живут по 400- 750 лет). Какого же было мое разочарование, когда я узнал, что что  ни  на Урале, ни  в Сибири кедры не растут.  А расту они на Ближнем  Востоке (ливанский кедр), в Африке и в частности Атласских горах (соответственно, атласский кедр) и Гималаях (гималайский кедр).  Семена же кедра, оказывается, вообще несъедобны. А что же растет в Сибири? – возмущенно спросите  Вы. А в Сибири  растет кедровая сосна. Эту сосну, похожую на кедр, мы и называем кедром, едим ее орешки (и не только мы, но и птица кедровка), используем очень полезное кедровое масло,  делаем  настойки и т.д. Видов кедровой сосны также несколько 0 европейская,  сибирская и корейская.
Кстати с гектара кедрового (соснового?) леса можно собрать всего лишь от 10 до 200 кг ореха.  Так как деревья достаточно высоки, вручную собирать шишки, поэтому несколько человек берут в руки огромное било и бьют им по стволу. После этого вниз падают шишки. Плодоносит же кедр не каждый год, раз в 3-8 лет. Но процесс сбора шишек мы так и не увидели.   3ато мы доехали до Льзьвы.

5) Черный Беркут.
«Черный Беркут»  или ИК № 56  ГУФСИН  России по Свердловской области  является самой первой в России исправительной колонией для лиц, осужденных к пожизненному лишению свободы.  Всего таких колоний  в России шесть:  «Черный дельфин»,  «Белый Лебедь», «Полярная Сова», «Остров Огненный», ИК № 1  в Сосновке и «Черный беркут».
Все свои птичьи названия колонии приобрели в честь скульптур птиц, установленных  перед входом  в них. В ИК – 56 скульптура черного беркута, выполненная одним из осужденных, установлена перед зданием  администрации.
Согласование на поезду  в ИК -56 мы получаем  вечером, буквально в последнюю минуту, и по темной лесной дороге отправляемся на  север от Ивделя.  Вопреки нашим ожиданиям, дорога чудесно расчищена и минут через 40 мы уже стоим перед деревянным забором колонии.
Высота снега  - метра два с половиной, деревянный тротуар от КПП до здания  администрации   проходит между двух массивных снежных стен.
Начальник ИК Субхан Дадашевич Дадашев  работает  в этой колонии 30 лет.  За это время его служебный  стаж составил 60 лет, что на 6 лет больше, чем полковник Дадашев  прожил на белом свете.   Удивительно, что общаясь все эти годы не с лучшими  представителями нашего общества (осужденных к ПЛС в колони почти сто, а тех, кому  расстрел заменили сроком от 15 до 25 лет -  более ста),  Субхан Дадашевич научился видеть в каждом из них те человеческие качества, которые, казалось бы, навсегда скрыты под тяжестью совершенных злодеяний.  Про каждого из своих  арестантов он знает практически все, нередко  о ком-то звучат и хорошие слова.
 Мы обходим 8 камер. В основном заключенные довольны условиями.  Однако поступают и замечания:  слишком холодное одеяло, промерзает стена (камера находится около пожарного выхода, нет водопровода). А один осужденный  написал  мне несколько писем, но ответов от меня не получил.
Как и в «Черном дельфине», осужденные при выходе поворачиваются к стене, однако  нет ни сумасшедшего крика при  представлении с перечислением статей и количества пот потерпевших, ни  растопыренных пальцев,  ни киянки, простукивающей обувь, ни решеток, отгораживающих камеру от окна и двери.  Камера, как камера. Люди, как люди.
Вспоминаю, как в ИК -6 Смоль-Илецка меня убеждали, что с пожизненниками иначе нельзя: нападут, убегут, нарушат, покусают… Оказывается, можно. За 20 лет ни одного  преступления, ни  одного умершего. И люди, которые наконец-то начинают чувствовать себя  людьми, а не зверьми.
Завершили мы беседы с заключенными  встречей  с Ильей Тихомировым. Илья – мой земляк.   Когда-то в 2000 году 14-летний Илья был на моей лекции в его школе. Уже 12 лет спустя он написал мне об этом в своем письме, сожалея о том, что тогда не прислушался к своим словам. В 2006 году Илья участвовал во взрыве на Черкизовском рынке.  Несмотря на явку с повинной и помощь следствию, Илья получил ПЛС.  Илья много читает, пишет иконы для храма, готовится к переводу со строгих условий в обычные.  Разумеется, за эти годы взгляды Ильи кардинально изменились.
Покидаем мы колонию за полночь, посвятив последние 3 часа  обсуждению с полковником Дадашевым острых вопросов пожизненного лишения свободы.
На следующий день, бравший  у меня интервью журналист возмутился, кода я назвал ИК – 56     отличной колонией. «Это страшное место!» - воскликнул он, услышав мою положительную оценку.  Слава Богу, ему не с чем было сравнивать.
Между тем, над «Черным беркутом»  нависла угроза закрытия: ЕКПП подверг материально-бытовые условия в колонии критике. Я же убежден: надо найти средства для того, чтобы провести в ИК водопровод. Закрывать же это учреждение  ни в коем случае нельзя.   
А.Б.
IMAG1403
IMAG1422
IMAG1419_1
IMAG1399
Tags: ОНК, Общественный контроль, СПЧ, Тюрьма, ФСИН
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo an_babushkin ноябрь 20, 2018 04:27 3
Buy for 100 tokens
Идея амнистии носится в воздухе. Призрак амнистии бродит по России. Ну и чего, спрашивается, он бродит? Количество заключенных по сравнению с 2000-м годом снизилось 1 миллиона 60 тысяч с до 680 тысяч. Исчезли камеры, где на 10 мест находилось 20 заключенных. В 2008 году в монотонную жизнь…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments