an_babushkin (an_babushkin) wrote,
an_babushkin
an_babushkin

Умерла Вика Семанина.

Вика умерла совершенно неожиданно. В четверг мой заместитель Андрей Маяков обсуждал с ней ее приезд в Комитет на выходные. В пятницу в 13.50 мой помощник Саша Махаев разговаривал с ней по поводу предстоящего суда во вторник. А в 10 вечера Вики не стало.

Наверное, мы все перед ней виноваты. Зная ее, как чудесного врача, поставившего на ноги не один десяток человек, мы были убеждены, что она сможет вылечить и саму себя. Мы знали о том, что она тяжело больна, но не настаивали на экстренном лечении: в конце концов, кто, лучше, чем она, может разбираться в том, как и когда надо лечить, а, как и когда, не надо.   Мы позабыли, что никто не должен быть самому себе ни адвокатом, ни врачом.

С Викой я знакомился дважды. Первый раз, когда она маленькой рыжеволосой училась в средней школе № 6 г. Пушкино. Я был е старше на 5 лет, являлся комсоргом школе, но много времени проводил с более младшими ребятами. Это был рубеж 1970- х и 1980-х годов. Эти годы Вика запомнила хорошо, а я почти не запомнил. Наверное, сказалась разница в возрасте.   

Второй раз Вику привела ко мне беда. Она уже работала директором престижной клиники в центре Москвы, когда в ее дом пришла беда. По беспределу арестовали, пытали, а затем и посадили на огромный срок ее мужа Киту Имнадзе. И мой друг Борис Пантелеев привел ко мне Вику. Привел, как к человеку, который может ее помочь.

К сожалению, помочь ей в деле мужа я практически не смог. Однако произошло то, что редко, крайне редко происходит с теми, кто приходит за помощью: она сама стала помогать. И мне, и моей организации.

Вскоре я назначил Вику своим главным помощником, то есть человеком, которому я безгранично доверял.  

Не ошибусь, если скажу, что Вика спасла меня и моего друга и помощника Мирослава. Благодаря прописанной ею комбинации лекарств, меня почти перестали мучать сердечные приступы. А Мирослав полтора года назад оказался в 20- й больнице –и на то момент, фабрике смерти, откуда тяжело больному человеку нелегко было выйти живым. В то время врачи «Двадцатки» раздувались от гордости и любую критику в свой адрес воспринимали, как преступление. Но Вика смогла не только найти ошибки в лечении, но и добиться их устранения.

Людей, которым она помогла бескорыстно и по настоящему, многие и многие сотни.

При этом ее личные дела шли неважно. Муж находился в тюрьме. У брата шла нелегкая тяжба за детей с бывшей женой. Из-за проходимца Вика лишилась клиники, которую создавала. Сама она все чаще и чаще чувствовала себя неважно.

Однако эту удивительную женщину не могло сломить ничто. Десятки часов своего времени она проводила с сотрудниками Комитета, добрым словом и советом, помогая им решать их многочисленные проблемы. Для людей, которые уже давно никому не верили и во всем разочаровались, она становилась человеком, к слову которого они не просто прислушивались, а воспринимали его, как непреложную истину.

Ее способность заботиться и помогать в том числе и тем, кто уже давно никому не нужен, подвел и подставил близких и дальних, давала свои плоды: в этих людях пробуждалось нечто человеческое. Увы, не всегда это шло на пользу. Один из таких людей, став работником нашей организации, создал обстановку, в которой Вике было действовать очень тяжело. Как знать, может быть не будь этого человека, и огромная психологическая нагрузка не разрушила так сильно здоровье Вики?

Часто Вика приходила на помощь неожиданно. Как – то раз мне надо было ехать в командировку, а все рубашки куда – то делись. Но тут появляется Вика и дарит мне несколько прекрасных рубашек. Наверное, эти рубашки я не выкину никогда. Другой раз в коллективе Комитета наметились какие – то межличностные конфликты. И Вика   вытащила нас всех на берег Яузы на шашлыки, где помогла людям найти общий язык.

Вика мечтала стать членом Общественной наблюдательной комиссии. Два раза она выставляла свою кандидатуру, но Общественная Палата отказывала ей в назначении. Тем не мене, она не унывала и консультировала членов ОНК по хитроумным медицинским вопросам.

Наверное, ни один человек, кроме самых отъявленных мерзавцев, не должен умирать. Но Вика срели многих сотен тех, кого я знаю, должна была умереть в самую последнюю очередь. Новый этап ее жизни только – только начинался...

Она много раз просила меня взять её с собою в СИЗО. Обязательно возьму, - обещал я ей, – Надо только указать тебя заранее в уведомлении. Так мы с ней и не сходили ни в какое СИЗО. И теперь уже никогда не сходим.

Прошли лишь сутки с момента смерти Вики. Но я ловлю себя на мысли, что делая что – то я внутренне задаю себе вопрос: а как бы в этом случае поступила Вика? И пытаюсь поступать именно так, как поступила бы она.

А. Бабушкин

Tags: Память
Subscribe
promo an_babushkin november 20, 2018 04:27 3
Buy for 100 tokens
Идея амнистии носится в воздухе. Призрак амнистии бродит по России. Ну и чего, спрашивается, он бродит? Количество заключенных по сравнению с 2000-м годом снизилось 1 миллиона 60 тысяч с до 680 тысяч. Исчезли камеры, где на 10 мест находилось 20 заключенных. В 2008 году в монотонную жизнь…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment